Хилари Дафф в Paper: как 39-летняя мать четверых вернула себе песню, которую двадцать лет отказывалась петь ✨🎤
Вы когда-нибудь задумывались, что значит "вернуть своё"? Не в смысле отобрать, а в смысле перестать вздрагивать, когда при вас произносят имя, которое двадцать лет тянуло вас назад, как плохо сидящий бюстгальтер? Вот Хилари Дафф на обложке октябрьского Paper - и это не ностальгическая открытка, а довольно дерзкое заявление.
Обложка вышла 26 октября, и первое, что бросается в глаза, - сиреневое кружевное мини от Margot Fin, чёрные платформы и стопка браслетов Pandora . Но интереснее не одежда. Интереснее брови, усыпанные стразами . Это такой визуальный каламбур: девушка, которая когда-то была лицом Disney, теперь буквально носит драгоценности на лице. Не пытается выглядеть "взрослой". Просто играет.
"Я не хочу быть 17. И 25 не хочу"
В интервью Paper Дафф говорит вещь, которую редко услышишь от поп-звёзд, вернувшихся на сцену после десятилетнего молчания: "Давление ушло, и это прекрасно" . Она рада, что низкие джинсы вернулись - но не те обтягивающие, в которых она щеголяла в 2003-м, а свободные, мешковатые . И тут же добавляет: "Видеть детей, одетых так, - счастье, потому что это возвращает меня назад. Но я не хочу на самом деле быть 17. Я даже 25 не хочу" .
Вот это, если честно, редкая трезвость. Обычно ностальгия продаётся как товар: вернись туда, где было легко. Дафф же говорит: я туда загляну, но жить там не останусь.
Песня, которая перестала быть чужой
Самый цепляющий момент всего материала - история про "What Dreams Are Made Of". Ту самую песню из фильма про Лиззи Макгуайр, которую она записала в 14 или 15 лет и потом двадцать лет отказывалась петь. Причина простая и болезненная: она пыталась отделить себя от персонажа, который, казалось, съел её целиком. "Все называли меня Лиззи. Я была просто… закончила с тобой. Я хочу, чтобы люди видели меня".
А теперь она поёт её на концертах - впервые вживую - и говорит: "Тогда это была не моя песня. Теперь я чувствую, что моя". Это не просто красивый оборот. Это описание того, как вещь, которая когда-то тебя душила, становится твоей, когда ты перестаёшь от неё бежать.
50 концертов, четверо детей и кофемашина
Ей 39. У неё четверо детей . Она отыграла 50 шоу в рамках тура Lucky Me, выпустила первый за десять лет альбом luck… or something (он дебютировал на третьем месте Billboard 200) и параллельно записала рождественский EP . И при всём этом в интервью она честно говорит: "Я устала. Я мать четверых, и я люблю свою кофемашину и свою кровать".
Мне нравится эта фраза. Не потому, что она "понятная" в маркетинговом смысле. А потому, что она напоминает: за глянцевой обложкой с кружевом и стразами стоит человек, который вечером хочет просто лечь. Без философии.
Что на самом деле продаёт эта обложка
Paper - не Vogue. Это журнал, который умеет делать поп-культуру осязаемой, иногда нелепой, иногда нежной. И Дафф здесь не "икона Y2K", вернувшаяся на подиум. Она скорее женщина, которая перестала извиняться за то, что было, и за то, что есть. За странные брови. За то, что когда-то злилась на Лиззи. За то, что теперь поёт её песни с удовольствием. За то, что не хочет снова быть подростком.
Может, в этом и есть настоящий Y2K-возрождение? Не в бабочках-заколках и не в низкой посадке. А в разрешении себе быть немного нелепой, немного уставшей и совершенно не обязанной соответствовать чьим-то ожиданиям. Даже если эти ожидания - твои собственные, двадцатилетней давности.
Нет комментариев